Луч уничтожал. Иван прикрыл глаза, как мог, руками и повернулся к прожектору спиной, но безжалостный свет, казалось, пронизывал тело насквозь. Сквозь одежду, кожу, мышечные волокна, кровяные тельца, кости и прочие анатомические подробности добирался до глаз. Под веками пылало и горело.

— Ща стрельну! — крикнули от пулемета. Голос надорванный, почти на истерике. Такой «сейчас сорвусь» голос. Опять Ефиминюк дежурит, понял Иван. Блин.

— Отставить! — Иван перешёл на спокойный командирский тон. — Пароль! Слышите? Пароль: свадьба!

Пауза.

За это мгновение Иван, покрывшийся холодным потом, десять раз успел решить, что Ефиминюк его всё-таки пристрелит. Самое время. Везет мне, как… Просил же, подумал Иван в сердцах, не ставить психов в дозоры. «Людей не хватает, Иван, сам понимаешь…» Так, кажется, говорил Постышев? Угу. Если меня этот идиот накроет очередью, людей у нас будет хватать капитально. Все дыры закроем… моими окровавленными останками. Пулемет НСВ 12.7 миллиметров, такие на армейских блокпостах стояли. Оттуда, в общем-то, и сняли его. Пуля со стальным сердечником любую кость перешибает за милую душу.

— Пароль: свадьба! — крикнул Иван ещё раз, уже не надеясь, что его услышат.

Молчание.

— А кто идёт? — спросили оттуда наконец.

— Жених идёт! — ответил Иван.

Ещё заминка. Потом негромкий «клац!». Пулемет сняли с боевого взвода.

— Иван, ты шо ли?

Иван хотел выматериться в голос, но сил уже не было, да и злобы тоже. Ответил просто:

— Я.

— Тю! — сказали с блокпоста.

Вот тебе и «тю».

— Выруби свою лампочку, я тут ослепну сейчас!

Вымокший, в жёлтой глинистой грязи с головы до ног, Иван дотопал до блокпоста и оглядел вытянувшегося Ефиминюка.

— Кто старший дозора? Почему один?

— Так это… — сказал Ефиминюк. — Я это…

— Кто старший? — повысил голос Иван.